Род литературный

Род литературный, группа литературных произведений, сходных по способу отображения действительности, при котором за исходную модель берётся объект или субъект, или сам акт художественного высказывания; слово либо изображает предметный мир, либо выражает состояние говорящего, либо воспроизводит процесс речевого общения. Традиционно выделяются три Р. л., каждый из которых соответствует определённой функции слова (репрезентативной, эмотивной, коммуникативной — см. Речь) и разрабатывает её эстетическую специфику: 1) эпос, схватывающий бытие в его пластической объёмности, пространственно-временной протяжённости и событийной насыщенности (сюжетность); 2) лирика, запечатлевающая внутренний мир личности в его импульсивности и спонтанности, в становлении и смене впечатлений, грёз, настроений, ассоциаций, медитаций, рефлексий (экспрессивность); 3) драма, фиксирующая речевые акты в их эмоционально-волевой устремлённости и социально-психологической характерности, в их внутренней свободе и внешней обусловленности, т. е. в их двойственной экспрессивно-сюжетной соотнесенности, позволяющей видеть в этом Р. л. слияние черт лирики и эпоса. Категория Р. л. связана с принципиальным для всей эстетики разграничением изобразительного, выразительного и сценического (изобразительно-выразительного) искусств, а также с общими гносеологическими категориями субъекта и объекта (и их взаимодействия), что делает её центральной в типологии и систематике литературных феноменов и исходной для их более конкретной классификации по видам и жанрам. Предпосылка родового деления литературы — полиморфизм слова как художественного средства, приближающегося по диапазону своих пластических, экспрессивных и динамических возможностей к краскам, звукам и жестам; различия между Р. л. характеризуются их избирательной способностью к синтезу с другими искусствами: лирики с музыкой (пение), драмы с пантомимой (театр), эпоса с живописью и графикой (иллюстрации в книге).

Исторически Р. л. вычленяются из синкретического хорового обрядового действа по мере распада духовной общности первобытного коллектива: из него выделяется индивидуум, который в эпосе созерцает народную жизнь, в лирике отдаётся интимным переживаниям, в драме вступает в конфликт с надличностным долженствованием — судьбой и ведёт на равных диалог с представителем всеобщности — хором (такова последовательность возникновения Р. л. в "образцовой" древнегреческой литературе). Дальнейшая эволюция Р. л. осуществляется в смене сопутствующих жанров (эпос движется от эпопеи, идиллии, басни к роману, повести, рассказу), в преимущественных связях с теми или иными направлениями (например, классицизм принижает значение лирики, которая восстанавливается в правах романтизмом), во взаимопроникновении исконных родовых свойств (появляется лиро-эпическая поэма, лирическая и эпическая драма; актуальным становится различение эпоса и эпического, лирики и лирического, драмы и драматического как родовых форм и родов содержания, которые освобождаются от однозначной взаимозависимости и вступают в разнообразные сочетания между собой). Роман, свободно вбирающий в повествовательную структуру диалог, авторскую медитацию, несобственно-прямую речь и сказ (две новые речевые формы, по-иному связывающие субъекта с объектом высказывания, чем традиционный Р. л.), — пример современного художественно-родового синтеза (на эпической основе), так же, как кино- и телесценарий (почему их и выделяют иногда в особые Р. л.). После долгого периода размежевания и обособленности, последовавшего за первоначальным синкретизмом, Р. л. в литературе 20 в. тяготеют к интеграции: эпическая дистанция, лирическая изоляция, драматическая коллизия, воплощавшие эстетический комплекс разобщённости и противостояния человека и мира, уступают место поискам новых словесных структур, преломляющих более подвижные и относительные границы между субъектом и объектом художественного высказывания (причём, если в современном реализме это выражается в повышенном интересе к "человеческому документу" и использовании традиций фольклорного синкретизма, то в модернизме — приводит к полному стиранию различий между сознанием и реальностью в литературе "потока сознания" и в мифотворчестве).

Традиция родового членения литературы была заложена Аристотелем ("Об искусстве поэзии") и продолжена французским. классицизмом, канонизировавшим различия Р. л. в духе нормативной поэтики (франц. "genre" — источник русских терминов "род", "вид", "жанр"), а также немецкой классической эстетикой (от Гёте до Гегеля), давшей им содержательную — спиритуалистическую, логическую и гносеологическую — интерпретацию, развитую в России В. Г. Белинским. В 20 в. наряду с экзистенциально-психологическими и формально-структурными толкованиями Р. л. (Э. Штайгер — Швейцария, К. Бёрк — США и др.) в западной критике распространено негативное отношение к этой категории (Б. Кроче), будто бы навязанной эстетике догматического рационализмом и непригодной для постижения единичных, неповторимых художественных феноменов; применительно к задачам "новой критики" понятие Р. л. трактует чикагская школа ("неоаристотелианцы"). В сов. эстетике разрабатываются проблемы содержательности и исторической изменчивости Р. л., их места в системе искусств (см., например, кн.: Теория литературы. Основные проблемы в историческом освещении, кн. 2, М.,1964).

Лит.: Аристотель, Об искусстве поэзии, М., 1957; Гегель Г. В. Ф., Эстетика, т. 3, М., 1971; Белинский В. Г., Разделение поэзии на роды и виды, Полное собрание соч., т. 5, М., 1954; Веселовский А. Н., Историческая поэтика, Л., 1940; Гачев Г. Д., Содержательность художественных форм. Эпос. Лирика. Театр, М., 1968; Каган М. С., Морфология искусства, Л., 1972; Staiger Е., Grundbegriffe der Poetik, 8 Aufl., Z. — B., 1968; Frye N., Anatomy of criticism, Princeton — New Jersey, 1957.

М. Н. Эпштейн.